Бывший ярославский программист ушёл в кузницу: создаёт кованые конструкции, киношный реквизит и называет молоты по именам
У нашего народа есть множество ёмких поговорок. Одна из них — «Кузнец всем ремёслам отец». Чтобы проверить это на себе, «Про Город» решил обратиться к одному из ярославских мастеров — Сергею Гальцову.
Ушел из айти
Встреча прошла на территории бывшей Ярославской Большой мануфактуры, на месте которой сейчас работает фабрика «Красный Перекоп». По словам Сергея, в помещениях его кузницы раньше располагался столярный цех, однако со временем сюда переехали реконструкторы, с которыми мастер сейчас поддерживает общение. Их группа «Лихие люди» строит исторические суда.
Он начал знакомиться с кузнечным делом в 2006 году, а полностью ушёл в профессию в 2009‑м. До этого учился на матфаке педвуза и планировал стать программистом, параллельно занимался реконструкцией и увлекался историей. Попробовал работать в кузнице «Русская ковка», но не смог совмещать с учёбой и ушёл.
Позже бросил учёбу, сменил несколько работ и понял, что это «не его». Тогда вернулся к кузнечному делу: сначала пытался закрепиться в Ярославле, а затем переехал в Москву (Химки).
«Мне повезло: я познакомился с кузнецом Вадимом Карамышевым и уехал к нему сначала в Москву, затем в Петербург. Позже решил открыть свою мастерскую доспехов, но не хватило опыта и ресурсов — ушёл в минус. В итоге стал работать мастером в кузнице художественной ковки Павла Захарова и Александра Шибаева — это был тяжёлый, но очень насыщенный период».
«Так вот, поработал там какое‑то время, потом опять к Вадиму Карамышеву, уже в другую кузницу. Потом долгое время работал в арт‑кузнице у Вадима Яковлева. Очень интересный был проект, очень много для города сделали: несколько храмов в центре, переход, где Республиканская, торговый центр — там в стиле модерн ограждения, мои как раз. Большинство заказов всё‑таки за городом, частные дома».
Потом настал момент открывать свою кузницу. Одной из крупных работ стало металлическое украшение служебного входа в театр имени Фёдора Волкова. Ажурная арка с вензелем актёра и датой открытия театра — «ФВ 1750». Ковать её пришлось по частям и соединять на месте с помощью сварочного аппарата.
«Дело в том, что я сначала открыл кузницу один. Потом понял, что нужна команда, артель. У меня была идея сделать большую артель, где не начальник и подчинённые, а команда мастеров, которые сами работают друг с другом. В итоге я собрал команду всех ребят, которые со мной работали до этого. И мы одним проектом начали заниматься, потому что, например, такой заказ, как Театр Волкова, мы делали летом, в очень короткие сроки, и одному просто не потянуть. Кроме того, до этого мы в Михайловском работали, в большом цехе».
Тату-студия и покемоны
Вспомнил Сергей и другие, необычные заказы. Например, о вывеске тату‑студии в виде тату‑машинки, которую сделал около десяти лет назад. Расположена эта вывеска рядом с театром Волкова. Он уточнил, что это был его первый заказ: тогда он снял гараж и выполнял работу прямо там, полностью вручную. Все работы хранятся в фотоальбоме.
«Это вот дымник. Это украшение печной трубы. Это кованые покемоны, тоже делал. Как раз раньше очень хорошо работал сарафан. И лучше, чем сейчас. Просто познакомились, нашли заказчиков. А почему именно покемоны? Ну, заказчик тогда хотел: “Сделайте мне стального Бульбазавра”. Пока Булбазавр в проекте. Сделаны Оникс, Мьюту и Сорлакс”
Мастер рассказал, что назвал свою кузницу «Ярый молот». По его словам, слово «молот» ассоциируется с созиданием, творением и кузнечным делом, а «ярый» он выбрал не только из‑за созвучия с Ярославлем, но и потому, что это, как он подчеркнул, само по себе очень выразительное слово: в русском языке «ярый» означает активный, при этом не агрессивный, а именно деятельный. По ходу беседы мы перемещались по нескольким помещениям: одно — более аутентичное, без современных машин, и второе — с пневмолотом, газовым горном на пропане и сборочным столом. Несколько раз Сергей сетовал на бардак.
«Вообще здесь сборная солянка. Потому что обычно мы заказы, например, сделали — и они отправляются заказчику. Но нам нужно что-то людям что‑то показывать. Например, многие из этих вещей я выкупил в своё время. То есть вещи, которые делал на заказ, я их выкупил себе, чтобы у меня было».
На одном из мечей — Ласточке — Сергей пообещал остановиться отдельно.
«У каждого изделия своя история. Ласточке уже лет восемь‑девять, а то и больше десяти. Заказали просто клинок, девушка заказала. Я тогда предоплату не брал. Я клинок сделал, а она меня в чёрный список — и не отвечает. Я такой: “Окей, ладно, сделаю сам меч”. Этот меч у меня переходил из кузницы в кузницу, наконец ученики, не я сам, сделали рукоять и гарду, всё это собрали. На самом деле очень много интересных проектов, не все успеваем делать, просто не хватает времени и сил».
Я даю потрогать, пощупать, понюхать
Мастер подчеркнул, что главным для него стало развитие направления мастер‑классов. Он напоминал, что ещё с 2009 года его возили на ярмарки, где он периодически участвовал в мастер‑классах и работал с людьми. Со временем, по его словам, так сложилось, что он стал проводить мастер‑классы уже системно, сначала в основном для мужчин, которые ковали ножи. Постепенно, как отмечал мастер, на занятия стали приходить и целые группы, в том числе с детьми.
«Мастер‑классы, когда мы проводим, люди приходят в обычной одежде, мы им выдаём отдельно фартуки — причём есть детские фартуки, есть взрослые, нарукавники, перчатки, очки, даже детские очки и детские перчаточки. Просто выяснилось, что это очень нужно людям, потому что не хватает чего‑то настоящего, ремесла. И тут как раз не подходит станок, им неинтересны станки, насколько я знаю. Им интересны настоящие кузницы, как это по‑настоящему. Я считаю, это очень правильно и формирует правильное мировоззрение о том, как вообще всё происходило. Плюс у нас не музей: я даю потрогать, пощупать, понюхать. Мы соблюдаем технику безопасности свято, но есть возможность всё потрогать».
Мастерская, помимо основной ковки, делает реквизит для кино, работает с реконструкторами и берётся за нестандартные металлоизделия. Она изготавливает крупные конструкции (например, кольца для промышленных труб), партии клещей для литейного производства, сувениры и иногда — премиальные изделия вроде оружия и доспехов.
«А вот лошадей подковывать не приходилось, хотя подков много делал. Но подковывание лошадей — это отдельная профессия, коваль».
Отдельная тема — молоты. Их в кузнице очень много, и у всех есть имена.
«Вот это — Гертруда, это Алёшенька, Николай, Брунгильда, Машка — самая большая, и Настя, она же — “Анестезия”. Когда нужно сказать: “Дай мне кувалду, которая такая‑то”. Говоришь “Дай мне Машу” — и всё. Ну это просто традиция. Не всё в мире рационально».
Пока руками не почувствуешь, ничего не получится.
Мастер объяснил, что поговорка «Кузнец — отец всем ремёслам» прежде всего про инструменты: именно кузнец делал то, без чего не могла существовать ни одна профессия — от ножей и игл до топоров. По его словам, пока не созданы инструменты, невозможно ни построить дом или корабль, ни запустить промышленность: без инструмента человек как без рук.
«Если бы человечество не освоило кузнечную профессию, наверное, мы бы жили в пещерах. Даже названия эпох — медный век, бронзовый век, железный век — не зря по металлам. Например, открытия в последних столетиях: метод выплавки стали с добавками, легированной стали. А особенно, наверное, нержавейки. Это сделало такой шаг для истории и человечества, что мы полетели в космос. Потому что если бы человек не умел на определённом уровне обрабатывать детали, в космос мы бы не полетели».
Он кратко пояснил, что раньше между ручной ковкой и «станочной» был конфликт, но теперь это фактически разные ниши: штампованные элементы для массового рынка и ручная ковка как эксклюзив. По его словам, станочное производство вообще выросло из кузнечного: многие современные детали машин и станков до сих пор именно куются, а не точатся или льются.
«Мы ушли в производственную сторону: используем современные технологии — от газового горна и аргонодуговой сварки до искусственного интеллекта. При этом основа осталась прежней — наковальня: от простого камня и маленьких форм до современной с рогом. Ковать можно и на примитивной, но это неудобно”
Мастер пояснил: рог наковальни нужен для загиба и вытяжки металла, квадратное отверстие — для насадок, круглое — для пробивки. Раньше наковальни вкапывали в землю, чтобы гасить звук и вибрации: чем устойчивее основание, тем больше энергии уходит в заготовку.
«Клещи тоже различных “специализаций”, в зависимости от назначения. Например, мне нужны клещи, чтобы узоры высекать, рубить. Профессиональный кузнец, должен уметь делать себе инструмент. Бывает заказ: прежде чем его делать, сначала сделай себе инструмент, и только потом работу. Например, был заказ на топор нестандартной формы, сечения, а у меня все прошивени под другое. Чтобы сделать этот топор, мне сначала нужно было сделать этот прошивень».
Мы также обратили внимание на то, что наковальня мастера обмотана цепью.
«Цепь — для антуража и для уменьшения звона. Цепь гасит звук, делает его глухим. Самое популярное последствие у нас — глухота. Но мы обычно используем средства защиты. Потом проблемы со спиной, суставами. У меня были проблемы, у коллег тоже. Когда очень много работаешь молотком, такое бывает. Колени, плечи страдают. Вроде работа подвижная, но однотипные движения и нагрузка на суставы дают о себе знать».
Раньше, при слабой защите, серьёзно страдали и глаза: окалина и брызги при сварке и зачистке нередко попадали в лицо и даже приводили к травмам.
«При зачистке попадало в щёки и в глаза. Обычно я вытаскивал сам, но бывало — в глазной травмопункт. Раньше часто кузнецы были “щербатые”».
А тем, кто хотел бы стать кузнецом, мастер дал такой совет:
«Тем, кто хочет, — просто делайте. Самое главное — нужна практика, очень много надо учиться. Есть учебные заведения в Москве, Питере, в Суздале хорошее училище, где дают хорошую базу. Но всё равно очень много нужно “отходить” в кузнице. Особенно в наш век: тенденция такая, что все привыкли, что всё легко и просто даётся. Курсы прошёл — ты специалист. Здесь сколько бы знаний ни было в голове, пока руками не прочувствуешь, пока железа не перепортишь, ничего не получится.Можно купить самое крутое оборудование, прийти в самую крутую кузницу — и не научиться».
В утра встал — и в кузницу.
В конце мастер отметил, что в кузнечестве сегодня нельзя отделить главное: ремесло, творчество и передачу опыта — это взаимосвязанные части одного целого. По его словам, ремесло даёт точность и соблюдение технологии, творчество задаёт форму и идею, а без одного из этих элементов изделие либо остаётся бездушным, либо просто не получается технически, как тело без души или душа без тела.
«Бывало и так: в 6 утра встал, кофе — и в кузницу. А вечером как получится. Спали на рабочем месте. Сейчас я давно уже не ночую в кузнице. В своё время мой основной период был с ночёвками. Максимум я работал подряд двое с половиной суток. Без сна, только перерывы на чай и перекус. Это включая то, что до этого ты и так в авральном режиме работал: неделя по три часа сна в бытовке, остальное — в кузнице. Но от такого режима я отошёл, потому что это плохо и для здоровья, и по эффективности: долго восстанавливаешься, следующий заказ — и ничего хорошего».
В завершение мастер рассказал, что недавно завершили работу над двумя коваными “музыкальными” лавками лавками для центра Ярославля, недалеко от филармонии. Все элементы, по его словам, выполнены вручную из массивного металла, с заклёпками и хомутами, без пустотелых труб и покупных деталей, при минимальном использовании сварки. Эскизы он рисовал от руки, но при этом использовал технологии искусственного интеллекта.
Он пояснил, что работа над одной лавкой заняла около трёх недель с учётом ошибок: например, хомуты пришлось переделывать, потому что из‑за перепутанной стали их было почти невозможно согнуть. При этом он уточнил, что формально лавку они выполняли в сотрудничестве с компанией «Ярпромсталь».
«В изготовлении этих лавок использовался искусственный интеллект. Есть и негативная сторона — на него слишком много возлагают. Но конкретно в этом случае я использовал его для расчётов. Был определённый референс. Я делаю черновую визуализацию, не полный проект. Черновую визуализацию с его помощью, потому что это быстро, чтобы согласовать какие‑то вещи. Далее: я нарисовал рисунок от руки. Пытался ради интереса сделать это на компьютере, не получилось даже подредактировать. Поэтому это эскиз, сделанный от руки. Я ИИ использовал для обработки изображения, которую вручную делать долго».
В конце мы спросили, не опасно ли ковать с бородой.
«Смотри, есть стереотип: кузнец — обязательно бородатый. Это традиция, и многие отращивают бороду, но необязательно. Я знаю много кузнецов без бород. Это личное пожелание. Есть те, кому борода не идёт, и есть те, кому, наоборот, без бороды не идёт».